Способы словообразования в современном словотворчестве.

 

Компрессивные способы словообразования в современном словотворчестве

Статья посвящена выявлению компрессивных способов словообразования, обусловленных желанием говорящего выразить наибольший объем информации минимальным набором языковых средств. В результате такого словотворчества появляются новые лексические единицы (новообразования). Мотивирующими основами выступают уже существующие в русском языке слова или заимствования. Наблюдение за употреблением новых единиц, основанных на компрессивном словообразовании, в русском языке позволяет отметить расширение их значений, образование новых производных на основе вторичной метафоризации, формирование многозначности. В работе определены частные компрессивные способы словообразования; выявлена степень продуктивности этих способов в современном словотворчестве; установлена активность новообразований (основанных на компрессивном словотворчестве) в диалогическом дискурсе; изучено последующее словообразование новых единиц; установлено, что появившийся под влиянием компрессивного способа семантический потенциал новообразования способствует также преобразованию типового окружения, в котором оно актуализируется. Подобные исследования выявляют не только расширение словарного состава русского языка за счет проникновения большого пласта новообразований, но и определяют изменения, которым подвергаются новые языковые единицы при адаптации в русском языке. Безусловно, при этом учитывается, что происходящее с языком обусловлено, прежде всего, экстралингвистическими факторами.

 

Введение

Глобализация, рост эмоциональной напряженности, информатизация, компьютеризация всех сфер жизни, потребности общества в выражении тех или иных понятий способствует активным процессам в словообразовании русского языка. Это приводит к пополнению языка новыми лексическими единицами. При этом образование новых лексических единиц не всегда осуществляется по продуктивным для русского языка моделям. Соответственно, появилась необходимость в изучении нестандартных способов, в результате которых меняется лексический строй языка. В трудах Г. Н. Скляревской исследуются процессы, происходящие в русском языке на рубеже XX-XXI вв. Автором отмечается гибкость и жизнеспособность современной языковой системы. По ее мнению, со временем языковая система адаптирует чужеродные элементы и приспособит их для своих номинативных или стилистических потребностей, или, не найдя им применения, отторгнет [1, с. 177–202].

Современная стилистическая мода в словотворчестве отдает предпочтение компрессивному способу словообразования как одному «из актуальных филологических процессов» [2]. Такая тенденция поддерживается действием закона речевой экономии. Это в свою очередь способствует появлению языковых и речевых новообразований.

В зависимости от ситуации общения говорящий стремится выбрать наиболее экономную и адекватную языковую единицу - полную или с элиминированными звеньями. И   важную роль в этом играет речевая мода, стремление казаться современным и «посвященным» [3]. Диалогический дискурс изобилует редуцированной лексикой. Используется она в определенных социальных, возрастных, профессиональных группах (в основном молодежью, активно пользующейся социальными сетями). Определять семантические и грамматические возможности таких единиц следует только в живом процессе общения по контексту [4]. 

Основная часть

Компрессивные способы в современном словотворчестве основаны на нарушении условий, которые должны соблюдаться в пределах того или иного словообразовательного типа (обычно продуктивного). Это выражается, прежде всего, в изменении характера основы производящего слова. Поэтому необходимо определить особенности новых языковых единиц, основанных на таком словопроизводстве: уточнить, что обозначают, как соотносятся с близкими по смыслу словами, как надо правильно писать, произносить, имеют ли какую-либо стилистическую окраску, образуют ли производные. Обратимся к примеру:

– Зачем вы ходите в универ, который ненавидите? Просто бросьте его.

         – Ну, можно перевестись на заочку, либо, можно на неё поступить, знаний из уника не получите, а вот корочку мб (https://vk.com/wall-159146575_3579384).

   Выделенные в примере слова не характерны литературному русскому языку.  Так, редуцированная лексема универ образована усечением основы слова «университет». Фонемный состав слова сокращен почти в два раза. Однако такое сокращение не влияет на семантику и типовое контекстуальное окружение данной лексемы. Чаще такие единицы используются в молодежном жаргоне.

Слово заочка мы можем квалифицировать как трансформацию синтаксической единицы в лексическую. Способом образования является свертывание. Сочетание прилагательного заочное и существительного отделение сворачивается в одно слово, представляющее собой наименование. То есть значение синтагмы не меняется. Меняется только структура языковой единицы, она сокращается в два раза и обретает новые словообразовательные возможности, например, способность присоединять суффикс -к-. При этом в основе прилагательного наблюдаются морфонологические явления, в частности, усечение суффикса -н-, а основа существительного полностью заменяется суффиксом -к-, выражающим уменьшительно-ласкательное значение. Свернутая единица передает значение целой синтагмы. Подобная компрессия синтаксической единицы обусловлено экономией языковых средств. Именно свертыванием как компрессивным способом образованы слова встречка – встречная полоса, аварийка – аварийная сигнализация, бегучка – бегущая строка, молочка – молочные продукты, носогубка – носогубной треугольник, межбровка – межбровная морщина, гиалуронка – гиалуроновая кислота, безлимитка – безлимитная связь, минималка – минимальное значение и т. д.. Как видим, свертывание как компрессивный способ словообразования часто сопровождается суффиксацией. Представляется возможность называть этот способ свертыванием с суффиксацией. Добавление к словам-сверткам морфемы с уменьшительно-ласкательным значением влияет на стилистическую окраску этих слов.

Следующая сокращенная единица в приведенном выше диалоге уник, что также является результатом усечения фонемного состава слова университет. Наблюдается компрессия на лексическом уровне. В данном случае лексема доводится до одного слога и добавляется –к-, которую также можно квалифицировать как морфему, выражающую уменьшительно-ласкательное значение.

 Компрессия единицы мб в приведенном выше диалоге можно квалифицировать как нетипичную аббревиацию сочетания может быть. Синтагма сокращается до начальных букв компонентов, но это не влияет на семантику синтаксической единицы.  Следует отметить, что подобная компрессия активна как в письменной речи, так и в живом процессе общения, например: Я просто ошибся с датой при регистрации!!! Не надо меня поздравлять. Мой ДР 10 августа [https://vk.com/wall602787817_123]. Здесь мы наблюдаем компрессию сочетания день рождения в ДР. Способом такой компрессии является аббревиация. Следует отметить, что и в письменном, и в устном дискурсе чаще всего используется именно сокращенный (до первых фонем компонентов) вариант этой синтагмы. Подобная аббревиация не влияет на семантику и типовое контекстуальное окружение данной лексемы, но информирует о стилистической окраске и сфере употребления. Еще пример: Дорогие друзья! В связи с тем, что мне дико не хватает времени вести соцсети, ищу помощника, менеджера, свою правую руку, так сказать. Пишите пожалуйста в ЛС (https://vk.com/wall-117665805_182855). Единица ЛС представляет собой компрессию сочетания личные сообщения аббревиацией. Синонимичным эквивалентом данной единицы является личка (пишите мне в личку), образованное свертыванием с суффиксацией. Оба слова являются активным продуктом устного и письменного дискурса.

Рассмотрим другие случаи компрессивного словообразования:

- Что на ваш взгляд не так с личными финансами россиян?

- Нууу…, крайности, крайности! Одни жлобы такие, что там каждая копейка доводит всех до ручки. А другие щедрые так, что все деньги улетают в трубу. Вот как раз разумного экономного расходования средств, когда можно потратить много, но ты понимаешь для чего, многим не хватает. Я люблю шикономов. (https://www.instagram.com/tv?utm_medium=copy_link).

В данном примере интересна лексема шикономы, не характерная литературному русскому языку. Контекстное пояснение позволяет понять, что слово использовано в значении «люди, умеющие шикарно жить с наименьшими расходами» Наблюдается контаминация - возникновение нового слова путём объединения элементов двух единиц. Первый слог прилагательного шикарный сливается со вторым слогом прилагательного экономный. Контаминация как компрессивный способ образования новых единиц активизировалась в современной русской речи: У меня двое деток - сынок и дочка, - так что я и свекровь, и тёща. Всё в одном лице. Свекрёща (из монолога юмористки Рожковой). В слове свекрёща объединяются элементы двух усеченных существительных. «Связной» считает, что это скучно, и объявляет начало нового, летне-осеннего месяца под названием автябрь (из рекламы розничной сети «Связной»). В слове автябрь соединяются первый слог существительного август и последний слог существительного сентябрь. Контекстное пояснение позволяет понять значение этого слова - «акция данной розничной сети, которая будет действовать два месяца, август и сентябрь.

Анализ примеров показывает, при свертывании значение нового слова ориентируется на начальный компонент словосочетания, то есть на прилагательное, при этом новообразование несет в себе объединённое значение двух разных частей речи, прилагательного и существительного. При контаминации объединяются два усеченных элемента одной и той же части речи. Безусловно, единицы, полученные такими компрессионными способами, обладают большим воздействующим эффектом.

Контаминация как способ компрессивного словопроизводства актуален и на уровне фразеологии. Например: после выборов по голосам не плачут. Эту единицу следует воспринимать как окказиональный фразеологизм в значении «после того, как нечто постыдное или достойное сожаления совершено или случилось, не следует сожалеть о последующих менее значимых событиях». Образовано контаминацией элементов узуальных оборотов после драки кулаками не машут и снявши голову по волосам не плачут. Причем из обоих известных оборотов взяты лишь по одной лексеме (после – из первого оборота и не плачут – из второго). Безусловно, образованный таким путем фразеологизм становится, прежде всего, средством выражения экспрессии. Появление окказиональных фразеологических единиц на сегодняшний день становится закономерностью. Обусловлено это потребностью выразить ироничное отношение к реальности. Тому свидетельствуют и следующие примеры: Ваши аргументы гроша выеденного не стоят. Здесь прослеживается объединение элементов узуальных фразеологизмов – гроша ломанного не стоит и яйца выеденного не стоит. Сочетаются лексемы: гроша - из первого оборота и выеденного - из второго. Отсутствие лексической валентности между данными словами лишь усиливает идиоматичность сочетания. Использование общего для обоих узуальных оборотов сочетания не стоит придает целостность окказиональному обороту. Надо, чтобы комитет играл в этом деле главную скрипку – контаминация элементов устойчивых сочетаний играть главную роль и играть первую скрипку.

Заключение

Таким образом, анализ контекстуального окружения, степени употребительности, сферы употребления, приобретенных семантических и словообразовательных возможностей рассмотренных выше языковых единиц подтверждает актуальность и частотность компрессивных способов словообразования в современном словотворчестве. Нами выделены четыре таких способа: свертывание, усечение, нетипичная аббревиация и контаминация. Их следует квалифицировать как эмоционально-экспрессивные типы словообразовательной модели, так как обусловлено их появление в первую очередь ростом эмоциональной напряженности в жизни общества.

Языковой материал, основанный на компрессивных способах словотворчества, не отвечает всем критериям адаптации и не зафиксирован в словарях русского языка, поэтому он относится к недостаточно освоенной русским языком.  Однако степень активности этого языкового материала в русской речи позволяет прогнозировать ему квалификацию освоенной лексики. На сегодняшний день для него следует определить статус ограниченной в сфере употребления. Учитывая тенденцию к активному проникновению новых единиц в литературный язык, указанное явление необходимо считать общеязыковым.

Неология как раздел словообразования

Трудные случаи морфемного анализа слов.

Способы словообразования

Использование специальных словообразовательных морфем

Принципы выделения частей слова

Морфолого-синтаксический способ словообразования

Безаффиксные способы словообразования

Чересступенчатое словообразование

Чересступенчатое словообразование

Речь идет об интересном явлении современного словообразова­ния, когда, вопреки имеющейся в языке закономерности, причаст­ные формы на -ствующий образуются, минуя глагол, от су­ществительных. В словообразовательной цепочке, таким образом, оказывается пропущенное звено, а именно словообразующий гла­гол. Это, как считает ЕА. Левашов, делает эти формы псевдопри­частными. Приведем примеры. Полная словообразовательная цепочка: монах — монашество — монашествовать — монашествую­щий; первый — первенство — первенствовать — первенствующий. Неполная, трехчленная цепочка: диссидент — диссидентство — ? -диссидентствующий; двухчленная цепочка: интеллигент — ?--?-интеллигентствующий; фашист — ? — ? — фашиствующий. Такое словообразование свидетельствует о развитости словообразователь­ной системы в целом, так как производное слово как бы появляется вне очередности, раньше непосредственно производящего.

Схема словообразовательного разбора

Схема словообразовательного разбора:

 1. Поставить исследуемое слово в начальную форму (для причастия и деепричастия — в инфинитив).

 2. К исследуемому слову подобрать мотивирующее слово (слова), ближайшее по форме и связанное по смыслу с исследуемым словом; объяснить значение производного слова через значение производящего слова (слов); обозначить производящую основу (основы).

 3. Указать средство словообразования.

 4. Указать способ словообразования.

5. Указать процессы, сопровождающие словообразование, если они есть:

— чередование гласных и согласных,

 — усечение производящей основы,

— интерфиксация,

— наложение морфем.

Приведем несколько примеров словообразовательного разбора:

Излишество ← излишний;

 излишество ‘что-то излишнее’:

 1) средство — суффикс -еств-;

2) способ словообразования: аффиксальный — суффиксация;

3) процесс, сопровождающий словообразование, — усечение ПЩ основы.

Заметались — форма глагола заметаться; заметаться ← метаться; заметаться ‘начать метаться’:

 1) средство — приставка за-;

2) способ словообразования: аффиксальный — приставочный.

Ухода — форма существительного уход; уход∅ ← уходить; уход ‘процесс, когда уходят’:

1) средство — нулевой суффикс;

 2) способ словообразования: аффиксальный — суффиксация;

3) процессы, сопровождающие словообразование: — усечение ПЩ основы, — чередование д’/д.

Схема морфемного анализа

Схема морфемного анализа

1.      Определить часть речи анализируемого слова.

2. Указать, изменяемым или неизменяемым является слово.

3.      Выделить основу слова. В грамматических формах слова указать фор­мообразующие аффиксы и значения, которые они выражают.

4.      Указать тип основы.

5.      В составе основы выделить словообразующие аффиксы, указать их значение, показать их вариативность в плане выражения (наличие алло­морфов). Определить, регулярными или нерегулярными являются аф­фиксы.

6.      Выделить корневую морфему, определить степень ее вариативности в плане выражения (наличие алломорфов). Определить, свободным или связанным является корень.

7.      Указать степень членимости основы.

Рост агглютинативных черт в процессе образования слов

Рост агглютинативных черт в процессе образования слов

Агглютинация (от лат. аgglutinatio — приклеивание) означает образование грамматических форм и производных слов путем последовательного присоединения к корню или основе слова грамматически однозначных аффиксов, при котором границы морфов остаются отчетливыми, без изменений. 

Агглютинация выявляется при образовании слов путем использования аффиксов, чаще всего суффиксов. В принципе, явление агглютинации, т.е. автоматического, без изменения, присоединения словообразующе­го суффикса к морфу производящего слова, для русского языка нехарактерно. При такой ситуации обычно происходит мена фонем в морфах, т.е. чередование звуков, например: рука — ручка, нога — ножка, соха — сошка (к -> ч, г -> ж, х -> ш). Такие замены при образовании слов исторически обусловлены фонетическими законами прошлых эпох жизни языка. В современном языке эти чередования обусловлены грамматически, поскольку возникают они на стыке морфем благодаря исторической «несовместимости» соседствующих фонем, т.е. в русском языке чередование оказалось дополнительным средством формального (фонематического) раз­личения слов, средством, которое сопровождает аффиксацию. Та­кова закономерность. Но в современном русском языке она стала нарушаться, и в определенных позициях при словообразовании чередование исчезает. Так происходит агглютинация, т.е. автома­тическое присоединение словообразующего элемента, без мены фонем.

Ослабление чередования на стыке морфем особенно заметно при образовании производных от топонимов, от заимствованных слов, от названий ряда учреждений, от аббревиатур. Ср.: шпага — шпажист, но штанга — штангист (суффикс лица -ист присоеди­няется к основе без изменения ее конечной фонемы).

Следовательно, первое следствие агглютинации — затухание че­редования на стыке морфем. Пример: Таганрог — таганрожский — таганрогский; таганрожцы — таганрогцы; казах — казашский — казахский; калмык — калмыцкий — калмыкский; Оренбург — орен-буржский — оренбургский; оренбуржцы — оренбургцы; петербурж-ский — петербургский; петербуржцы — петербургцы. Например: Эдельвейс, дед Мартына, был, как это ни смешно, швейцарец —рос­лый швейцарец с пушистыми усами, воспитавший в шестидесятых годах детей петербургского помещика Индрикова и женившийся на младшей его дочери (В. Набоков).

Очевидно, что вновь образуемые слова минуют форму с меной фонем, так же как, например: Владивосток — владивостокский. Естественно, что такой переход готовился постепенно, подспудно; иногда долго сосуществовали параллельные варианты форм, на­пример, от названия Волга образованы обе возможные формы — волжане и волгари, но только одна форма для обозначения в единственном числе волжанин. В других случаях давно закрепилась форма без чередования: баски — баскский (устар. басконский, ср.: наречие по-басконски)\ лаки — лакский; тюрки (группа народов — татары, узбеки, турки, туркмены, якуты, чуваши и др.) — тюркский; адыги (общее название адыгейцев, кабардинцев и черкесов) — адыгский; или сохраняется старая форма: коми-пермяки — коми-пермяцкий язык, коми-пермячка; казак — казачий и казацкий (ка­зачье войско, казацкая сабля).

Как видим, процесс идет противоречиво, сложно, однако на­правление его очевидно.

Следствием агглютинации можно считать и рост интерфикса­ции — появление внутреннего суффикса-интерфикса, который помогает «развести» несочетающиеся или неудобно сочетающиеся фонемы на стыке морфем.

Например, слова с суффиксом -анин (-анё) приобретают нараще­ние -ч- (-чанин). Комплекс -чанин (-чане) все более становится уни­версальным при обозначении лица (лиц), по принадлежности к нации, народу; по отнесенности к городу, местности проживания: Торопец — пгоропчане, Гремиха — гремихчане, Бежецк — бежечане (ср.: англичане, датчане). При наличии чередования интерфикс не требу­ется: волжане (формы волгане и волгчане отсутствуют).

При образовании подобных наименований часто возникают практические трудности, так как производящее слово-наименова­ние имеет «нестандартную» форму. Например, наименования на -ня (типа Капотня). Как образовать наименование жителей — ка-потняне или капотчане! Такое затруднение в юмористической форме обыгрывает, например, автор хроники происшествий: В 5-м квартале Копотни 39-летний капотнянин или капотнинец, а может быть, капотнюк в своей квартире избил до полусмерти свою 47-лет­нюю подругу (МК, 1995, 22 июля).

В качестве интерфикса часто употребляется -ов(ский). Класс слов типа стариковский в настоящее время растет: битниковский, летчиковский.

Сочетание -овский все чаще употребляется при образовании прилагательных. Надо сказать, что эта форма заметно вытесняет некоторые более ранние формы прилагательных: антантский — антантовский, пентагонский — пентагоновский, завкомский — завко­мовский; селъкорский — селькоровский; сельсоветский — сельсоветов-ский. При некоторых аббревиатурных наименованиях образуются прилагательные только с наращением -ов: ооновский, тассовский, мхатовский, мосфильмовский и др. В современном языке формы могут различаться в зависимости от мотивирующего слова: Дарвинский -от Дарвин (город); Дарвиновский — от Дарвин (фамилия).

Форма на -овский может конкурировать с другими, особенно если исходное слово оказывается «трудным» для образования прилагательного. Например, название города Опочка (Псковская обл.) образует прилагательные опоцкий (очень старый вариант), опочецкий и опочковский. В Словаре прилагательных от географи­ческих названий (сост. Е.А. Левашов. — М, 1986) отдается пред­почтение форме опочецкий, хотя даже во времена А. Пушкина уже была форма опочковский. Ср. примеры: Я остановился в опочецкой гостинице (К. Паустовский); Надзор этот [над Пушкиным] был поручен Пецурову, тогдашнему предводителю дворянства Опочков-ского уезда (И. Пущин. Записки о Пушкине). А в одном из вы­ступлений Д.С. Лихачева была употреблена форма «Опочининская библиотека».

Интерфикс -ов используется и с суффиксом -ец в названиях жителей городов, например, большие трудности возникают при образовании подобных наименований от названия города Санкт-Петербург: санктпетербурговец или санктпетербургец! Для назва­ния жительницы этого города разброс форм еще больший: санктпетербурженка, санктпетербуржица, санктпетербуржка. В.И. Лопатин в «Орфографическом словаре» (1999) дает формы: санктпетербуржцы, санктпетербуржец. А от слова «Петербург» — петербуржанка и петербурженка и далее: петербуржка, петер­буржцы.

В просторечии используется дополнительно еще один интер­фикс -ш, он употребляется с суффиксами -н (у прилагательных) и -ник (у существительных): МГУ — эмгеушник, СНГ — эсенгешник, ГАИ — гаишник, КГБ — кагебешник; соответственно — эмгеушный, эсенгешный, гаишный, кагебешный.

Следствием агглютинации можно считать в ряде случаев нало­жение морфем, в результате имеем опрощение морфем. Это про­исходит, когда совпадают конечные части производящей основы и присоединяемый суффикс: Челябинск — челябинский [ск + ский]; Динамо — динамовский, динамовец [о + ов; о + овец]; сельпо — сель­повский [о + овский].

Кстати, наложение осуществляется только при соединении ко­нечного производящего слова и суффикса; на стыке приставки и корня это явление не наблюдается, например: Прииртышье, заар­канить, ультраакустика.

Процессы агглютинации и их следствия оказались достаточно плодотворными для русского языка. Их активизация объясняется тем, что словообразовательная система унифицируется, а словооб­разовательные связи становятся более прозрачными (снятие чере­дования сохраняет исходный фонемный состав слова). Наложение морфем упрощает словообразовательные модели, делает их более экономными, следовательно, процессы эти соответствуют внут­ренним потребностям языка.

Производство наименований лиц

Производство наименований лиц

Словообразовательные процессы конца XX столетия, результа­том которых являются собственно инновации, привели к выявле­нию наиболее продуктивных моделей сегодняшнего дня. Среди этих процессов можно назвать активное производство имен лиц. Новые названия появляются строго в традиционных рамках. Сло­варь в таком случае расширяется в угоду жизненной потребности нового времени, например: рыночник, бюджетник, биржевик, суверенщик, антиперестроечник, теневик, льготник, дубляжник, бутылочник, оборонщик, платник (студент, обучающийся за плату), силовик, эвээмщик, компьютерщик и др. Все эти слова необходимы, за ними стоят определенные реалии. Менее активной оказалась модель с суффиксом -ант, хотя и она сегодня работает с большей нагрузкой, чем раньше. Ср.: практикант, дипломант и новые слова — подписант, реабилитант, деградант, амнистант, номинант и др.

Абстрактные имена и названия процессов

Растет класс существительных абстрактных с суффиксами -ость и -изм, а также существительных — названий процессов с фина-лиями -фикация, -изация. Эти модели также не выходят за пределы традиционных образований, новыми оказываются лишь сами про­изводящие основы:

1. Вживаемость, бессобытийность, совковость (советский — совок), газетность, советскость, офисность. Среди абстрактных имен такого типа много окказиональных: свободность, рисковость (новая степень свободности, рисковость ходов. — М. Арбатова), общажность (В. Маканин). Например: Меня он достанет бездом­ностью: не самой по себе моей вечной общажностью, а тем, что я об общаге умолчу (В. Маканин. Андеграунд); ...Внутренняя жизнь человека — это некая, как говорят философы, сплошность, некое единство, образующееся вокруг нашего «я», стержень нашей личности (А. Мень. Радостная весть); еще примеры из научной речи: Во-пер­вых, это существительные с суффиксом «женскости» -анк(а) / -енк(а), в которых орфографические варианты с буквами а (я) и е распреде­ляются очень четко: под ударением в суффиксе всегда пишется а (я), а в безударном положении — е: ср., с одной стороны, гречанка, турчан­ка <...>, а с другой — француженка, черкешенка <...> (В.В. Лопатин. Русские суффиксы: фонематический состав и орфография // Фило­логический сборник. — М., 1997. С. 295).

Легализм, журнализм.

Фермеризация, криминализация, компьютеризация, ваучериза­ция, электронизация, регионализация, рублевизация (Белоруссии), американизация (кино), презентация, векселезация (долгов), зарплатизация (доходов), долларизация (сбережений); кинофикация, теп­лофикация, спидофикация.

Приставочные образования и сложные слова

Большую продуктивность при словообразовании обрели латин­ские приставки пост-, анти-, про-, а также русские после-, сверх-: постперестроечный, посткоммунистический, постсоветский, постто­талитарный, поставгустовская (эпоха), постбойкотский (фильм), постпрезидентская (жизнь), постсолженицынские (романы), постре­ферендумы (Пострабская наша пустота заполняется, увы, как попало. — В. Маканин); послеваучерный (этап приватизации), послепутчевый (период); антитеатр, антидуховность, антирубрика, антиколлектив­ность, антинейтральность, антиагрессивность, антигегемония, анти-советскость, антиюбилейные (плакаты); пророссийская оппозиция; сверхграфиковые (поезда).

Столь же активны как словообразовательные элементы греч. псевдо- и лат. супер-: псевдоментальный сеанс, псевдодемократ, псевдорынок, псевдоденьги; суперсвидетель дела, суперэлита, супер­ЭВМ, супергруппа, супербогач, суперавтомобиль, суперженщина, су­перартист, суперхит, супермодель.

Среди продуктивных новообразований эпохи нельзя не отме­тить всевозможные комбинации самых разнообразных словообра­зовательных элементов — от приставок (как русских, так и чаще иноязычных) до цельнооформленных слов, которые объединяются в сложные и составные наименования. Вот некоторые примеры:

клиповед, клиполюб, клипорежиссер;

телекиноискусство, телегруппа, телекоманда, телемания, теле­дискуссия, телефеерия, телеобраз, телекратия, тележурналистика, телехулиганы, телецерковь, телеуикэнд;

фотооригинал, фотофестиваль, фотоулика, фотолюбитель',

киноделяга, киновед;

мини-заповедник, мини-клуб, мини-зонт, мини-встреча, мини-карнавал, мини-будильник, мини-юбка, мини-метро, мини-мода, мини-пекарня, мини-жилет, мини-диск, мини-баскетбол, мини-ком­пьютер;

гала-концерт, гала-прическа;

блиц-вояж, блиц-опрос;

брейк-мода, брейк-данс, брейк-дансовый;

пресс-бал, пресс-деревня, пресс-отдел, пресс-кафе, пресс-сервис, пресс-секретарь, пресс-ложа;

евролитература, евроремонт, евровагонка;

бизнес-справочник, бизнес-школа, бизнес-центр, бизнес-каталог, шоу-бизнес;

рок-ветераны, рок-тусовка, рок-звезда;

ток-шоу, маски-шоу,

факс-аппарат, факс-бумага, факс-связь, факс-машина;

шоп-туризм, шоп-рейс, шоп-турист;

Адлер-курорт, Горбачев-фонд, Дягилев-центр;

бильярд-клуб, бар-бильярд.

Греческое слово терапия породило целый класс терминологичес­ких новообразований, наряду с известными терминами баротерапия, бальнеотерапия, иглотерапия, электротерапия и др., в последнее время в связи с обращением к нетрадиционным методам лечения появились и соответствующие термины: изотерапия, аэротерапия, ароматотерапия, арттерапия (с помощью воздействия искусством), балансотерапия, библиотерапия (целенаправленное чтение), галоте-рапия (от греч. соль), йоготерапия, смехотерапия, стрессотерапия, шокотерапия и мн. др. И здесь не обошлось без окказиональных слов: Восьмимесячный курс «примакотерапии» помог Борису Ельцину снова обрести привычную решимость (Итоги, 1999, № 20).

Закон языковой экономии

Свертывание наименований как следствие закона языковой экономии

Свертывание наименований — результат активного сегодня семантико-синтаксического способа словообразования. Такие на­именования появляются на базе словосочетаний прилагательного и существительного и являются яркой иллюстрацией процесса компрессии: на месте двухсловного сочетания образуется одно сло­во с тем же значением, при этом используется очень продуктивный в данном случае суффикс -к-а. Эта тенденция поддерживается действием закона речевой экономии. Модель словосочетания «прилагательное + существительное» претерпевает при этом суще­ственные изменения, прежде чем стать кратким наименованием — именем существительным. Общим объединяющим компонентом нового наименования оказывается суффикс -к-а, а значение обра­зованного слова ориентируется на первую часть словообразующего словосочетания — на основу прилагательного, хотя это новое слово несет в себе в скрытой форме сумму значений сочетающихся слов, например: безотходка — безотходная технология, горючка — горю­чее топливо, незавершенка — незавершенное строительство, отеч-ка -- отечественная продукция, оборонка - - оборонная промыш­ленность, Волоколамка — Волоколамское шоссе, Ленинградка — Ленинградское шоссе, персоналка — персональное дело, подземка — подземный транспорт (метро), капиталка — капитальный ремонт, первичка — первичная партийная организация, самоволка — само­вольная отлучка, генералка — генеральная репетиция, обезличка -обезличенная продажа, фронталка — фронтальная проверка, круго­светка -- кругосветное турне, синхронка — синхронный перевод, наружка — наружная охрана, литературка — Литературная газета, наличка — наличные деньги, мочиловка — мокрое дело (жарг.) и др.

Тематически данная модель имени очень разнообразна: это и на­звания транспортных средств (самоходка, электричка), и названия помещений (раздевалка, подсобка), и названия учебных заведений (мореходка), и названия одежды (кожанка, дубленка, тенниска), и названия напитков, кушаний (газировка, наливка, запеканка, ту­шенка). Такая форма именований была и ранее в русском языке (тушенка, овсянка, вишневка и др.), однако в настоящее время подобный способ словообразования приобрел особую активность. Причем часто формы оказываются омонимичными, например: вечерка — газета Вечерняя Москва и вечерний факультет; персонал­ка — персональное дело и персональная машина; зеленка — лекарство и зеленая зона (во время войны в Афганистане ).

Подобные формы имен существительных в основном составляют словарь разговорной речи — непринужденной, краткой, экспрессив­ной. Ступень вхождения подобных слов в литературный язык раз­личная: многие, давно вошедшие в язык, нейтрализовались и стали единственными наименованиями предмета, как, например, открыт­ка (открытое письмо), еще с 20-х годов ставшая официальным обо­значением одного из видов почтовых отправлений. Другие слова, также ранее употреблявшиеся, прочно осели в просторечии, не пре­тендуя на литературный статус (типа раздевалка; видимо, конкури­рующее наименование гардероб удерживает это слово в рамках сни­женного употребления). Другая причина задержки на пути сле­дования в литературный язык — внутренняя, связанная с характером самого наименования, например, несоответствие формы и высокого интеллектуального содержания в слове читалка, в то время как по­вседневные бытовые названия круп (пшенка, овсянка) вполне нейтра­лизовались стилистически, изначально не претендуя на высокое именование. Большая же часть наименований предметов с суффик­сом -к-а, образованных из словосочетаний, используется в рамках бытового разговорного стиля, например: Старая Можайка идет параллельно Минке (МК, 1996, 7 мая).

Семантико-синтаксический способ словообразования может привести к экономии средств выражения путем компрессии и в других моделях словообразования — смирупониточный, домкультуровский, например: [Американцы] прослышав, что в бывшесоюзной столице не только мишки по улицам бродят, но и ракеты выпускают, решили приехать в Москву (Вперед, 1992, 11 янв.).

Экономия средств выражения достигается и путем усечения словосочетаний: запасной (из запасной игрок), докладная (из доклад­ная записка), служебная (из служебная записка); одновременно с усечением в данном случае происходит субстантивация прилага­тельных. Своеобразные усечения свойственны и многим бывшим сложным словам: такси, метро, кино, фото, авто и др.

«Усеченные» слова активно распространяются в русском упот­реблении, скорее всего, по двум причинам: 1) они удовлетворяют внутренние потребности языка — стремление к экономии средств выражения; 2) под влиянием западных языков. Так появились, например, слова ретро (ретроспективный, ретроспектива), ультра (во фр. языке слово ультрароялист было усечено еще в начале XX в.); лаб (лаборатория), док (доктор), название популярного напитка «Фанта» (от фантазия)1, крими (криминальный роман, фильм). Кстати, в последнее время даже в специальной литературе часто стали употребляться термины-«осколки»: лекса (от лексика), морфа (от морфема), квант (от квантовый), терм (от термина), подобного типа термины и ранее были достаточно закономерны (ген — от генетика, микроб — от микробиологический). Путем усе­чения созданы слова типа зам, зав, спец и т.п.

Действие закона речевой экономии не ограничивается перечис­ленными здесь типами словообразования (свертывание словосоче­таний, усечения и др.). Процесс сокращения многоэлементных языковых единиц сопровождается явным стремлением к цельно-оформленности этих единиц (ср.: прокат кинофильмов — кинопро­кат). Тенденция в словообразовании к компактности и цельнооформленности породила особый тип слов, которые условно на­зываются телескопическими. Сущность этой новой (относитель­но!) модели заключается в том, что создаваемое слово состоит из начальной части первого слова из слагаемых в одно целое и конеч­ной части второго слова. Образно говоря, слово как бы вдвигается в другое, образуя сложное наименование. Таким приемом образо­вания слов пользовались многие писатели. В.М. Лейчик приво­дит примеры из произведений А. Чехова, С. Маршака, Е. Евтушен­ко. Много таких слов в просторечии (например, закусерий из заку­сочная и кафетерий).

В русском языке так появились слова: рация — сокращенное радиостанция, мопед — из формы мотопед. Это относительно отдельных сложных слов. Но чаще такие слова создаются в резуль­тате объединения частей разных слов, особенно это свойственно медицинской терминологии, поскольку часто новые лекарства создаются из ряда уже имеющихся компонентов, например: диба-верин (дибазол + папаверин), папазол (папаверин + дибазол); нембу-серпин (нембутал + резерпин). Таким же способом созданы и другие по тематике слова, например: магнитола (магнитофон + радиола), информатика (информация, информативный + электроника), биони­ка (биологический + электроника), название государства Малайзия создано на базе соединения начала слова Малайя (Малайский архипелаг) и конца слова Индонезия . Заимствованные русским языком слова мотель, транзистор, эскалатор созданы таким же способом (motorist — водитель + hotel — отель; transfer — перенос + resistor — сопротивление; escalating — ступенчатый + elevator — подъемник). Надо сказать, что телескопия дает словообразованию большие возможности. При таком способе могут быть использо­ваны не только отдельные слова, части которых сочетаются в созданном цельнооформленном слове, но и целые предложения. Таким примером может служить слово беруши, возникшее из воз­гласа «берегите уши!» Это слово теперь уже склоняется, как суще­ствительные, имеющие только форму множественного числа (щипцы, кусачки).

Стяжение компонентов сочетающихся слов в единое цельноо-формленное слово можно отнести к одному из видов аббревиации. Только в данном случае нет четкой закономерности в использова­нии сочетающихся элементов слова: начало и конец нового слова как осколки словообразующих основ могут обрываться где угодно, лишь бы получалось нечто удобное для воспроизведения.

Окказионализмы

Окказионализмы.

Наиболее продуктивные словообразовательные типы. 

В системе словообразования в разные периоды жизни языка словообразовательные типы, да и способы тоже, приобретают разную степень активности. Образование слов по ранее продук­тивным моделям может по ряду причин затухать, и, наоборот, в активный словообразовательный процесс могут вовлекаться не­продуктивные в прошлом модели. Причинами таких смещений акцентов являются либо потребности самого языка — недостаточность или избыточность тех или иных образований, либо опреде­ленный социальный заказ, наконец, просто языковая мода, когда под одну, полюбившуюся модель подгоняются разрозненные и часто неоправданные словообразовательными принципами формы. Например, при развитии техники, технологий, производ­ства возникает необходимость в новых наименованиях, которые и создаются по типу имеющихся в языке, только значительно рас­ширяется круг образованных таким образом слов. При усилении аналитических методов освоения новых фактов действительности увеличивается тяга к абстрактным именам, и, следовательно, осо­бенно востребованными оказываются модели, по образцу которых создаются абстрактные существительные с набором характерных для них суффиксов. Например, суффикс -ость, свойственный аб­страктным именам, применяется при создании отвлеченных имен существительных от корней, прежде недопускавших подобные образования: русскость, советскость, детскость. Или, например, введение новой бытовой техники приводит к образованию необыч­ных глаголов, поскольку этой техникой в быту надо управлять, т.е. производить определенные действия. В таком случае известные словообразовательные глагольные модели выручают: пылесос — пы­лесосить; ксерокс — отксерить. Образуются глаголы и от других классов слов, например от терминов с узкоспециальным значени­ем, прежде применявшимся по отношению к западной действительности. В частности, слово лобби (англ, lobby — кулуары) оз­начало «системы контор и агентов монополий, различных органи­заций при законодательных органах США, оказывающих давление на законодателей и чиновников». Приспособленное к русской по­литико-административной системе, слово оказалось способным образовать «русские» глаголы: лоббировать, пролоббировать (и не только глаголы: лоббизм, лоббист).

Среди словообразовательных новообразований обычно выде­ляют три типа (Миськевич Г.И. К вопросу о норме в словообразовании // Грамматика и нор­ма. М., 1977.): неологизмы, потенциальные слова и окказиона­лизмы.

Неологизмы приобретают характеристику общественно узако­ненных номинаций и, появившись в определенный период, посто­янно воспроизводятся и в конце концов принимаются языковой традицией.

Потенциальные слова — это нетрадиционные слова, незакреп­ленные в языке, но возможные слова, появление которых объяс­няется потребностью в соответствующем наименовании. Так возникло, например, слово луноход, когда реально возникла соответствующая ситуация, готовая модель для осуществления этой потенции уже существовала в языке (землеход). Придет время, по­явятся слова марсоход, венероход. Но пока они находятся в потен­ции языка, поскольку реально потребность в таких наименованиях не наступила.

Окказиональные слова

Окказиональные слова — это индивидуальные авторские обра­зования, существующие лишь в том контексте, в котором они по­явились. Они всегда создаются непосредственно в тексте, а не вос­производятся как готовые единицы. Они даже потенциально в язы­ке не присутствуют, системной, языковой и общественной потреб­ности в них нет, но творчески создаются они по имеющимся в языке моделям.

Речевая деятельность нашего современника, стимулируемая но­выми социально-политическими процессами в стране, все более и более становится проявлением общего, повышенной степени эмоци­онально-волевого состояния общества. Поэтому обращение к оце­ночным речевым средствам в какой-то мере удовлетворяет по­требностям в ярком, эффективном и эффектном словоупотреблении. Активная жизненная позиция неизбежно стремится выразиться в действенном слове. В наибольшей степени это наблюдается при индивидуально-творческом подходе к словообразованию. Речь идет об единичном, неузуальном образовании слов, которое является своего рода реализацией возможностей языка. Окказионализмы (от лат. occasionalis — случайный) возникают под влиянием контекста при особом коммуникативном задании, они специально «придумы­ваются». Повышенная выразительность окказионализмов обеспечи­вается их необычностью на фоне нормативных канонических об­разований. Окказиональное словотворчество обнаруживается на всех уровнях языковой системы, но более всего в области лексики и словообразования. В современной речевой практике, особенно в непринужденном разговорном стиле общения, в буквальном смыс­ле ощущается настроенность на изобретательство, на поиск «не­виданного» (В.Г. Костомаров) в словопроизводстве: бывшевики, волчеризация, прихватизация; мафиократия, мэриози (мэр + мафи­ози); наспартачить (от назв. футбольного клуба «Спартак»; Новая газета, 2000, 7—13 февр.); макокрасочные изделия (о перевозке опиума в банках из-под мастики (Коммерсант, 2000, 10 мая); поностальгировать (М. Арбатова). Часто окказионализмы создают­ся ради игры слова, оригинальничания, такие образования всегда оценочны (спонсорье, нью-воришки, спё'рбанк), представляют собой иронизирующие перифразы (Двухтруппный МХАТ два раза обмы­вал свое одно на всех столетие. — АиФ, 1998, № 47; Семнадцать мгновений СПИД-Жуана. — СПб. Вед., 1997, 12 июля; С. Михал­ков — заслуженный гимнюк Сов. Союза — А. Кончаловский); Вот морякам, допустим, помогает не слишком тонуть святой угодник Николай, а студиозам — святая мученица Татьяна (Нез. газета, 2001, 9 февр.).

Окказиональные новообразования привлекают своей нестандарт­ностью, неожиданностью, оригинальностью. Одноразовость окказионального слова противопоставлена воспроизводимости канони­ческого слова. Окказиональное слово всегда творимо непосредст­венно и ради определенного контекста. Оно не претендует на по­вторное воспроизведение и всегда привязано к случаю. Публицисты, художники слова всегда прибегали к приемам словотворчества. Но это было настолько индивидуально, контекстуально и эпизодично, что никак не может быть сопоставимо с массовостью явления в со­временной практике печати. Создается впечатление, что современ­ные журналисты в буквальном смысле соревнуются друг с другом в словесном изобретательстве. По многим окказиональным наимено­ваниям можно, например, проследить всю историю болезни нашего общества: гарнизоно-косильщики — призывники, уклоняющиеся от службы в армии; фальшивонапитчит — изготовители некачествен­ных спиртных напитков; фальшивозвонильщики — предупреждающие о мнимых террористических актах и др.

Среди абстрактных имен много окказиональных: свободность, рисковость (новая степень свободности, рисковость ходов. — М. Арбатова), общажность (В. Маканин). Например: Меня он достанет бездом­ностью: не самой по себе моей вечной общажностью, а тем, что я об общаге умолчу (В. Маканин. Андеграунд); ...Внутренняя жизнь человека — это некая, как говорят философы, сплошность, некое единство, образующееся вокруг нашего «я», стержень нашей личности (А. Мень. Радостная весть).

Особенно щедрым оказалось современное словотворчество на базе собственных имен — создаются абстрактные имена, названия процессов и качеств, обозначения лиц и т.д. Имена политических и государственных деятелей становятся материалом для словопро­изводства. Суффиксы, приставки — все идет в ход: горбомания (вариант горбимания), горболюбие, горбономика (сегмент слова эко­номика); гайдарономика, гайдаризация, обгайдарить; ельцинизм, про­ельцинский, ельцинофобия, ельциноиды, борисоборчество; зюгановщи-на, зюгановцы; чубайсизация, чубаучер; андроповка, мавродики, жи­риновцы, руцкисты, баркашовцы и др. Некоторые примеры: Разгай-дарствление экономики (Итоги, 1998, № 43); На ОРТ к приходу ком­мунистов уже готовы: их «Русский проект» и «Старые песни о глав­ном» прекрасно лягут в концепцию зюг-ТВ (МК, 1999, № 93); Чубай­сизация затронула всех (КП, 1997, № 104); Зюганизация всей страны (МК, 1998, № 95); Как живется на Зюганщине? (КП, 1998, № 82); Доживем ли до Зюгашвили? (МК, 1998, № 138); В Белом доме варят дешевую «Маслюковку» (МК, 1998, № 86).

Образования от собственных имен редко звучат нейтрально (ср., например, стилистические качества слов сталинщина и сталинизм). Они всегда оценочны, «насыщены» отношением к обозначаемому имени. Причем оценки могут быть разными и зависят от того, кто создает слова — сторонники или противники именуемого. Но в большей своей части оценки все-таки отрицательные, часто с ироническим подтекстом, даже с насмешкой. При создании таких слов в ряде случаев проявляется незаурядное остроумие, как, на­пример, в слове чубаучер (Чубайс + ваучер).

Интерес к ситуативным неологизмам (окказионализмам) объяс­няется довольно просто и связан с особенностью переживаемого постсоветским обществом момента. Это словотворчество помогает разрушить известные стереотипы в жизни, поведении, во взглядах на политические события времени, помогает выразить эмоциональную оценку происходящего. Окказионализмы, как правило, злободневны, остры, подчас злы и откровенны. Это способ обнародовать свое мне­ние, отношение, в каком-то смысле даже снять внутреннее напряже­ние. Одновременно это и объяснение долгожданной раскрепощен­ности нашего современника. Активное словотворчество может от­части объяснить и желание освободиться от всяческих ограничений. Наконец, характерные для времени окказионализмы свидетельству­ют о существенных сдвигах в общественном сознании.